– Присаживайтесь, – радушно сказал Сол, – и расскажите нам все, что вы только что сообщили нашему офицеру.

С нервными людьми разумнее всего сразу же отказаться от роли полицейского и играть любую другую роль, которая позволяет совершенно естественным образом задавать много вопросов. Сол начал входить в образ семейного доктора, которым обычно пользовался в таких случаях. Он заставил себя почувствовать на своей шее стетоскоп.

– В общем, – начал Джексон с гарвардским акцентом, – не знаю, так ли это важно. Возможно, это просто совпадение.

– Чаще всего то, что нам приходится выслушивать, оказывается не слишком важным совпадением, – мягко сказал Сол. – Но наша работа как раз и заключается в том, чтобы слушать.

– Сейчас уже все, кроме полных психов, отказались от этого, – сказал Джексон. – Я очень удивился, когда Джо сказал мне, куда он хочет втянуть наш журнал. – Джексон умолк, глядя на невозмутимые лица обоих детективов; ничего на них не прочитав, неохотно продолжил: – Это было в прошлую пятницу. Джо сказал мне, что он нащупал интересную тему и хочет бросить на нее одного из штатных журналистов. Речь шла о возобновлении расследования убийств Мартина Лютера Кинга и братьев Кеннеди.

Сол, стараясь не встречаться взглядом с Малдуном, незаметно прикрыл шляпой бумаги на столе.

– Прошу меня извинить, – вежливо сказал он и вышел из кафетерия.

Он нашел в холле телефонную кабину и позвонил домой. После третьего звонка Ребекка сняла трубку. Видимо, после его ухода ей так и не удалось заснуть.

– Сол? – она догадалась, кто может звонить в такой час.

– Это надолго, – сказал Сол.